|
|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
Счастлив тот, кто при всех обстоятельствах сохраняет скромность и добрый нрав! Счастлив тот, кто, будучи с детства воспитан на примере благородства и в понятиях чести, научился достойно принимать любые подарки, какие посылает ему судьба. Глава XLII Эльзасия Взращенное, подобно сомнительному ходатаю по делам, на задворках больших юридических корпораций, Подворье Шепхерда до сих пор обретается неподалеку от Линкольнс-Инн-Филдс и Темпла. Где-то позади черных фронтонов и закоптелых труб Уич-стрит, Холивелл-стрит, Чансери-лейн ютится этот квадратный двор, скрытый от внешнего мира; и ведут к нему узкие переулки и кривые сумрачные проезды, в которые забывает заглядывать солнце. Вдоль стен и в темных витринах выставили свои товары старьевщики, торговки фруктовыми и миндальными леденцами, продавцы картинок из театральной жизни на потребу молодым людям, скупщики подержанной мебели и постельных принадлежностей, вид которых менее всего располагает ко сну. У каждой двери по нескольку звонков; несчетные стайки замызганных ребятишек собираются у каждого крыльца либо вокруг разносчиков, забредающих со своими лотками в эти дворы, где по мокрому булыжнику стучат деревянные подошвы и никогда не просыхают грязные лужи. Уличные певцы распевают здесь охрипшими, замогильными голосами свои песенки, высмеивающие правительство вигов, или епископов и прочее высокое духовенство, или немецких родственников некоей царствующей фамилии; расставляет свои ширмы Панч, - ему здесь всегда обеспечена публика, а изредка перепадает и полпенни от обитателей битком набитых домов; женщины визгливо орут на детишек, которых так и тянет к сточной канаве, а не то во весь голос честят мужей, что шатаясь плетутся из кабака; неустанно живут и шумят эти дворы, через которые входишь в тихий, старомодный квадратный садик Подворья Шепхерда. |
|